Если вы видели изображение квантового компьютера, скорее всего, он не работал. Самая фотогеничная его часть находится внутри и видна только тогда, когда устройство выключено. В отрасли её называют «люстрой»: это изящная башня из сплетенных проводов и позолоченной меди. Она спроектирована таким образом, чтобы защитить хрупкие схемы в нижней части от тепла и внешних воздействий, позволяя им выполнять вычисления. Для работы весь аппарат необходимо поместить в массивную вакуумную камеру из нержавеющей стали, чтобы запустить процесс охлаждения чипа до температур, более низких, чем в космическом пространстве.
Финская компания IQM Quantum Computers Oyj хранит одну такую «люстру» на складе недалеко от Хельсинки, готовую к демонстрации. Приезжающие руководители и политики любят глазеть на этот «золотой холодильник» и позировать для фотографий. «Это приятный побочный эффект», — сказал Ян Гётц, генеральный директор IQM. Настоящая магия заключается в искусственных атомах, которые служат процессорами компьютера: они не намного толще человеческого волоса и их нелегко запечатлеть на фотографии.
Гораздо проще понять, что поставлено на карту. Невероятные компьютеры, которые мы носим в карманах, используем в офисах и в автомобилях, работают на основе довольно устаревшей концепции, сводящей всё к нулю или единице. Даже самый передовой искусственный интеллект функционирует с помощью этих двоичных переключателей, кодируя информацию в триллионах и триллионах битов. Природа так не устроена. Грандиозное обещание квантовых вычислений заключается в том, что новые типы машин будут «видеть» оттенки серого, решая задачи, на решение которых современные компьютеры тратят слишком много времени или которые они не могут решить вовсе.
В основе этих устройств лежит кубит — информационная единица, использующая законы квантовой механики. Кубиты могут находиться в двух состояниях одновременно, подобно электронам, положение которых ещё не измерено, или подобно кошке, запертой в коробке, воздух в которой может быть отравлен, а может и нет. (Однако, в отличие от кошки Шредингера, кубиты — это не просто мысленный эксперимент.) По мнению сторонников квантовых технологий, при правильном создании и измерении кубиты способны решать математические и научные задачи такой сложности, с которыми не справляются современные суперкомпьютеры. Компания IQM создает свои кубиты из сверхпроводящих материалов, используя для их охлаждения установленную рядом люстру. На самых крупных компьютерах компании густая сеть кабелей (596, если быть точным) соединяет электрооборудование с азотным резервуаром для охлаждения, а рядом установлены несколько массивных мониторов, отображающих информацию о том, что происходит внутри. Вся установка чуть меньше школьного автобуса. Чтобы охладить всё до температуры примерно на 0,01 градуса выше абсолютного нуля, или примерно -460F, требуется целые выходные.
Самая большая машина компании IQM содержит 150 кубитов. Это число выглядит внушительно по меркам современных квантовых компьютеров, но, по мнению экспертов отрасли, для большинства практических применений потребуются машины с миллионами кубитов. Тогда квантовые компьютеры заставят современные суперкомпьютеры выглядеть как счёты. Компания IQM рассчитывает достичь этой цели к 2033 году. Такие машины будут больше, но не в 10 000 раз, говорит Гётц: «Многие компоненты можно сделать миниатюрными» Его компания разрабатывает оптические волокна, которые придут на смену громоздким кабелям и мониторам. Даже впечатляющая люстра может исчезнуть. Он отмечает, что благодаря техническому прогрессу вскоре рабочий квантовый процессор сможет функционировать в более простых конструкциях, хотя IQM пока не готов отказаться от нынешнего дизайна. «Ну, это удобно. И это работает», — сказал Гётц. «И именно так все и начиналось».
Разработчики квантовых компьютеров обещают, что уже совсем скоро эти машины будут способны на невероятные подвиги. Хотя использовать их для отправки электронных писем или работы с электронными таблицами не будет иметь смысла, они смогут помочь в поиске лекарств от болезней, сдерживании изменения климата и революционизировать финансовую сферу. Многие технологи также утверждают, что как только квантовый компьютер станет достаточно мощным, чтобы взломать сложные математические алгоритмы, лежащие в основе протоколов шифрования, он нанесет огромный ущерб кибербезопасности. В этот момент, если не будут приняты надлежащие меры безопасности, цифровые барьеры, защищающие банки, государственные секреты, кошельки с биткойнами и всё остальное в сети, станут бесполезными. В недавней статье исследователей Google предсказано, что этот «апокалипсис кибербезопасности», известный как «Q-Day», может наступить уже в 2029 году. Подобно исследователям в области искусственного интеллекта, физики, занимающиеся разработкой квантовых компьютеров, утверждают, что самый безопасный способ разработать такую потенциально опасную технологию — это сделать это первыми, прежде чем это сделает кто-то другой.
Даже ученые, создающие эти машины, признают, что современные квантовые компьютеры — это дорогостоящие устройства, предназначенные для корпоративных исследователей и академиков. «Все это — лишь игрушечные модели», — отметил Себастьян Вайдт, соучредитель британского стартапа Universal Quantum Technologies Ltd. Пока даже нет единого мнения о том, как должен выглядеть квантовый компьютер. IQM использует один из немногих существующих подходов, а ученые, поддерживающие другие альтернативы, с готовностью объяснят с большой технической подробностью, почему именно их путь правильный, а все остальные — ошибочны.
Тем не менее наблюдается тенденция следовать за лидером. Если одна квантовая компания добивается успеха благодаря какому-либо техническому подходу или маркетинговой тактике, другие следуют ее примеру. Наглядный пример: IQM представил свои «люстры» после того, как IBM Corp. и Google начали использовать свои собственные. Еще одной тенденцией в отрасли стал интерес к компаниям специального назначения (SPAC) — финансовым инструментам, позволяющим компаниям выходить на биржу с меньшим уровнем контроля, чем при традиционных первичных публичных размещениях акций. SPAC стали настоящим рыночным бумом во время пандемии и были особенно популярны среди компаний, работающих в спекулятивных сферах, таких как криптовалюты или прокат электросамокатов. (Компании, которые ими пользовались, также прославились тем, что терпели крах.) IQM — один из нескольких производителей квантовых компьютеров, вышедших на биржу через SPAC, привлекший 1,8 млрд долларов при листинге в начале июля. Другие листинги, связанные с квантовыми технологиями, привели к появлению на Уолл-стрит тикеров с названиями, напоминающими комиксы, включая Xanadu Quantum, Infleqtion и Quantinuum.
Квантовые вычисления также привлекли огромные объемы финансирования со стороны национальных правительств, которые, по данным отраслевого консультанта Quantum Business Network UG, в этом году выделили на эту сферу около 50 миллиардов долларов. На долю Китая приходится почти треть этой суммы. 21 мая администрация Трампа объявила о планах инвестировать 2 миллиарда долларов в квантовые компании, причем половина этой суммы пойдет на новый завод IBM по производству чипов для квантовых компьютеров. Европа, которая не была серьёзным конкурентом в сфере высоких технологий с тех пор, как в 2000 году Nokia Oyj была одной из самых дорогих компаний в мире, отчаянно стремится не упустить эту возможность. Финское государство профинансировало компанию IQM; немецкие организации купили несколько квантовых компьютеров; датчане приобрели огромную машину, названную в честь скандинавского бога. Здесь квантовые вычисления — это не столько инвестиционная идея, сколько вопрос геополитической теории игр. Европа с тревогой наблюдает, как связи через Атлантику разрываются с пугающей скоростью. Если квантовые компьютеры действительно работают, европейцы не хотят остаться в стороне или оказаться в ситуации, когда США — давний надежный союзник — могут не предоставить им доступ. «Еще несколько лет назад я бы сказал: „Нет, это невозможно“, — сказал Пекка Лундмарк, бывший генеральный директор и президент Nokia. — Но сейчас мы просто не знаем».
Решение США, принятое в начале этого года, об ограничении доступа к мощной модели ИИ, разработанной компанией Anthropic PBC, продемонстрировало, что такой переломный момент, возможно, уже наступил в сфере ИИ, и это усугубило опасения европейцев по поводу того, что континент упустил свой шанс на инновацию, способную изменить парадигму. «Этот шанс упущен, — сказал Вайдт. — Осталась квантовая информатика».
Микко Мюттёнен руководит лабораторией квантовых вычислений в Университете Аалто в Эспоо, небольшом городе, расположенном недалеко от Хельсинки. Однажды утром перед началом лекций этот высокий, веселый финн проводит экскурсию по «IQM Nest» — месту, где впервые «вылупились» машины компании. Он извиняется за беспорядок, прерывая аспиранта, возившегося с небольшой люстрой, окруженной кучами инструментов и проводов. «Здесь всё довольно академично», — объяснил Мяттёнен. В его кабинете, расположенном напротив по коридору, висит доска, исписанная математическими формулами, неразборчивыми каракулями и рисунком его ребёнка.
Десять лет назад физик заметил, что стартапы за океаном, в том числе D-Wave Quantum Inc. и Rigetti Computing Inc., привлекали значительные инвестиции, разбрасываясь такими терминами, как «кубиты» и «процессоры отжига». Вместе с коллегами-учёными Мёттёнен набросал бизнес-план, в 2018 году зарегистрировал компанию IQM и пригласил на работу Гётца — немецкого учёного, работавшего в соседнем кабинете, — который впоследствии занял пост генерального директора. Мюттёнен остался работать в университете на неполную ставку. На стенах коридора висят увеличенные копии научных работ, опубликованных его лабораторией. Он с удовольствием рассказывает об этих сложных статьях, читая лекции об очистке изотопов и тепловом излучении, но не говорит, что означает аббревиатура «IQM», за исключением того, что это не «International Quantum Machines» (Гоетц утверждает, что даже он сам этого не знает). Недавно Мюттёнен стал соучредителем ещё одного стартапа, QMill Oy, специализирующегося на разработке квантового программного обеспечения. В конце экскурсии физик намекает на грядущий прорыв в исследованиях. «Могу сказать, что мы не взламываем шифрование», — говорит он с улыбкой. «Вероятно, Дональд Трамп закрыл бы нас, если бы мы могли это сделать».
Идея квантовых вычислений, зародившаяся в 1980-х годах, сделала свои первые шаги в 1994 году, когда Питер Шор, в то время научный сотрудник Bell Labs, разработал алгоритм для такой машины, способный очень быстро находить простые делители. Современная криптография основана на том, что классическим компьютерам требуется миллионы лет для факторизации больших чисел, что обеспечивает безопасность цифровых данных, зашифрованных с помощью этих формул. Математические выводы Шора показали, что квантовый компьютер теоретически может сделать это за одну ночь.
Классический компьютер выполняет вычисления путем управления транзисторами, которые должны быть установлены в одно из двух состояний: «открыто» или «закрыто». Особенность квантовой машины заключается в том, что она вместо этого использует кубиты. До момента измерения они находятся в «суперпозиции» — сочетании всех возможных состояний. Поскольку компьютер использует множество кубитов, количество потенциальных результатов достигает астрономических масштабов. Затем он использует явление, известное как квантовая интерференция, чтобы заставить кубиты отсеять неверные ответы. После этого он измеряет кубиты, прекращая их суперпозицию и раскрывая однозначный ответ на вопрос о том, например, какие два простых числа можно умножить друг на друга, чтобы получить конкретное 617-значное число, используемое в ключе шифрования, который вы пытаетесь взломать.
Даже многим математикам такие концепции кажутся невообразимо сложными для понимания. Долгое время создание вычислительной машины, использующей квантовые биты, оставалось уделом подвальных лабораторий. «Это была в значительной степени самодельная экспериментальная физика», — вспоминает Трэвис Хамбл, директор по квантовым технологиям в Ок-Риджской национальной лаборатории в Теннесси. Многие пытались использовать сверхпроводящие материалы, охлаждаемые с помощью люстр, для создания кубитов, но для этого требовались промышленные химикаты и дорогостоящее оборудование. (Мяттонен однажды пролил на себя жидкий азот, таская с собой охлаждающую жидкость, что вызвало ощущение, которое он описывает как «похожее на то, как зимой обжигает ледяной ветер».) Некоторые пробовали другие методы удержания и манипулирования атомами, но квантовые материалы очень хрупкие: кубиты часто можно измерить лишь в течение нескольких миллионных долей секунды, и они постоянно взаимодействуют друг с другом. «Представьте, что вы пытаетесь управлять песчинкой с помощью пинцета», — сказал Хамбл. В Ок-Ридже показания сбивались каждый день после обеда, когда мимо лаборатории с грохотом проезжали грузовики. В других случаях достаточно было всего лишь блуждающего тока из розетки.
В конце концов в этот процесс включились крупные компьютерные компании. IBM запустил квантовую программу, позиционировав её десять лет назад как будущее вычислений. Microsoft Corp. приступил к разработке метода, призванного уменьшить помехи, которые специалисты в этой отрасли называют «шумом», в надежде сократить количество частых ошибок в вычислениях. В 2019 году Google объявил что его 53-кубитовая квантовая машина за 200 секунд решила задачу, на решение которой суперкомпьютеру потребовалось бы 10 000 лет. Разгорелись споры о том, ознаменовало ли это так называемое «квантовое превосходство» — момент, когда квантовая машина превосходит классический компьютер в решении сложных задач. В любом случае это достижение вызвало огромный интерес со стороны университетских стартапов и привело к заключению множества сделок с участием венчурного капитала. В следующем году компания IQM дважды привлекла финансирование.
Эти компании объединились вокруг общей цели: создания машины с миллионом кубитов. Google назвал это «последним рубежом» своих усилий в области квантовых вычислений. В прошлом году Microsoft заявил, что его новейший чип подготовил почву для достижения миллиона кубитов «через годы, а не десятилетия». IBM изобрёл люстру под названием Goldeneye. (Компания также называла это устройство «суперхолодильником».) Стартап под названием Interlune поделился планами отправить роверы на Луну для добычи гелия-3 — изотопа, используемого в разбавительных холодильниках, таких как у IBM. Мяттонен с усмешкой отмахивается от этой идеи, но признает, что без более эффективных чипов запасы могут иссякнуть. «Тогда придётся лететь на Луну», — говорит он.
Несмотря на весь ажиотаж, продвижение к миллиону кубитов — это кропотливый труд. В следующем сверхпроводящем процессоре Google, представленном в 2024 году, количество кубитов увеличилось вдвое — до 105. «Если мы будем двигаться такими темпами, то не достигнем этой цели до тепловой смерти Вселенной», — заявил Мэтт Рийлаарсдам, генеральный директор QuantWare, голландского стартапа, разрабатывающего специализированные микросхемы. Другие делают ставку на альтернативные методы создания искусственных атомов. Компания Вайдта, Universal Quantum, использует систему захваченных ионов — подход, при котором лазеры удерживают заряженные частицы в замкнутом вакууме. На объекте стартапа в Западном Сассексе, к югу от Лондона, основная часть работы умещается на специально изготовленном рабочем столе в переоборудованном помещении бывшего колл-центра площадью 300 квадратных футов. Вейдт заявил, что, по его мнению, он сможет масштабировать систему до миллиона кубитов в помещении аналогичного размера без люстр и сложных схем, необходимых для сверхпроводящих квантовых компьютеров.
Конкурирующие физики утверждают, что метод Вайдта будет с трудом работать по мере роста мощности компьютеров. Другие пытаются использовать различные магнитные ловушки, световые частицы или старые добрые кремниевые чипы для удержания электронов.
Последней тенденцией в отрасли является отказ от ожидания появления крупномасштабных, безупречных и «отказоустойчивых» компьютеров и стремление добиться работоспособности несовершенного аппаратного обеспечения за счет совершенствования квантового программного обеспечения. Чарина Чоу, главный операционный директор квантового подразделения Google, сказала, что в течение пяти лет, прошедших между выпуском двух процессоров, компания сосредоточилась на уменьшении ошибок, а не на увеличении количества кубитов. «Если у вас есть миллион действительно плохих кубитов, вы получите бесполезные вычисления», — отметила она. В недавней статье Google, посвящённой шифрованию, было подсчитано, что машина может выполнять алгоритм Шора с использованием менее 500 000 кубитов. Хамбл, ученый из Ок-Риджа, почувствовал, как у него скрутило живот, когда он прочитал эти результаты. «Ты взволнован, потому что думаешь: “О боже, это работает”, — сказал он. — И ты беспокоишься, потому что думаешь: “О боже, это работает”».
Вероятно, вы уже сегодня извлекаете выгоду из использования квантовой механики. Эта теория используется при производстве обычных компьютерных чипов. Для корректировки GPS, спутники полагаются на атомные часы, которые измеряют колебания электронов, чтобы точно определить местоположение смартфона или других устройств. Но от измерения атомных переходов до управления их квантовыми состояниями для выполнения вычислений — огромный скачок. «Здесь нужна настоящая инженерия, — сказал Гетц. — Это не научная задача».
В июне, в эфире Bloomberg Television, генеральный директор IBM, Арвинд Кришна, подтвердил свой прогноз о том, что в этом году компания достигнет «квантового преимущества», а её квантовые машины превзойдут классические компьютеры в тех областях, которые позволят улучшить моделирование погоды и аэродинамику. Месяц спустя IBM сообщил, что достигла этого совместно с учёными из Чикагского университета; их заявления, опубликованные в препринте статьи, не прошли экспертную оценку.
Тем не менее, эта отрасль имеет долгую историю спорных исследований и постоянного ажиотажа. Специалисты в этой области работают как минимум над полудюжиной экспериментальных подходов, и у каждого из них есть свои недостатки. Отчасти по этой причине эксперты не спешат объявлять, кто лидирует в этой гонке. «Нет единого мнения о том, как оценивать прогресс», — утвеждала Констанца Бустаманте, научный сотрудник Центра новой американской безопасности, занимающаяся исследованиями в этой области.
Ситуацию ещё больше запутывают разнородные методы, расплывчатые определения и меняющиеся сроки. Например, калифорнийский стартап PsiQuantum попал в заголовки новостей в 2025 году, когда «Wall Street Journal» сообщил о его планах создать рабочую машину на миллион кубитов в течение двух лет. Конкуренты отнеслись к этому скептически. «Я не видел ни одной работающей машины от них», — сказал Гетц. «Может, у них она где-то есть, но они держат в секрете». Алекс Мак, представитель PsiQuantum, заявляет, что цель компании была неверно истолкована и что к следующему году планируется установить систему охлаждения и аппаратное обеспечение для этой машины, а к концу десятилетия — запустить её в эксплуатацию. Компания PsiQuantum, заключившая с Министерством обороны США соглашение на сумму 125 миллионов долларов на тестирование своей технологии, решила разработать полностью функциональную машину, а не менее мощный, «шумный» компьютер, и «выполняет работу в соответствии с амбициозным планом», — дополнил Мак.
Политика в этой сфере может быть жестокой. В начале 2025 года Microsoft объявил о выпуске «первого в мире» процессора на основе топологических кубитов — технологии, призванной радикально снизить количество ошибок. Однако в мелком шрифте исследования указывалось, что доказательств этого не хватает. «Microsoft выступил с ложными заявлениями», — заявил физик и соучредитель Universal Quantum, Винфрид Хенсингер. «Это было совершенно безумно». Это был не первый промах Microsoft в области квантовых технологий. Исследование ученых компании 2018 года, опубликованное в журнале Nature, было отозвано три года спустя, при этом исследователи извинились за «недостаточную научную строгость». Еще одно исследование ученых, финансируемых Microsoft, было исправлено позже, в 2021 году. Зулфи Алам, руководитель квантового подразделения компании, описывает эти поправки как «самокорректировку науки». Он оспаривает предположение о том, что Microsoft лгал, заявляя, что в конечном итоге компания продемонстрирует мощный работающий компьютер, а не будет создавать тестовые устройства для противодействия критике. «В конечном счете, поработать с машиной гораздо эффективнее, чем спорить о ней», — отметил Алам.
Прошлой осенью компания HSBC Holdings Plc произвела фурор, опубликовав отчет о том, что используемый ею квантовый процессор IBM на 34 % превосходил традиционные компьютеры в прогнозировании сделок с облигациями. Скотт Ааронсон, профессор Техасского университета в Остине и внимательный наблюдатель за развитием отрасли, написал в своем блоге, что отчет банка вызвал «больше тревожных сигналов», чем «парад Народно-освободительной армии». Даже в аннотации к исследованию признается, что часть прибыли от торговли облигациями была получена за счет неизмеримого «шума» в квантовом оборудовании, что, как позже добавил Ааронсон, стало «классическим примером» того, как научные исследования в этой области «НЕ должны выглядеть!» Представитель HSBC заявил в заявлении, присланном по электронной почте, что банк использовал статистические методы, широко распространенные в сфере финансовых услуг. «Мы уверены в достоверности наших выводов», — сказал представитель.
IBM, пожалуй, больше всех стремится заявлять о том, насколько близки к решению реальных задач стали квантовые вычисления. Компания активно рекламировала совместную работу с Lockheed Martin Corp. по созданию более совершенных реактивных двигателей, а также с компанией по управлению активами Vanguard — по оптимизации инвестиционных портфелей. В 2023 году IBM объявил о наступлении «эры квантовой полезности». Однако физик-теоретик, Сабина Хоссенфельдер, пришла к выводу, что эти исследования решали проблемы электромагнитных помех, которые интересовали лишь представителей её профессии. «Кому, черт возьми, это нужно?» — спросила она. «Никому». Скотт Краудер, вице-президент IBM по внедрению квантовых технологий, признает, что в этой области «много шума», но он предвидит появление все большего числа практических применений в ближайшем будущем. Моделирование белков, проводимое компанией, которое может сыграть решающую роль в разработке вакцин, не является «игрушечной задачей», сказал Краудер.
Понимание молекул — это, пожалуй, первая задача, с которой квантовые машины должны справиться наилучшим образом. Электроны ведут себя хаотично и непредсказуемым образом нарушают законы классической физики. Искусственный интеллект показал многообещающие результаты в моделировании поведения молекул, но у него есть и свои ограничения. Хотя компания Google, вероятно, добилась наибольшего прогресса с помощью своей модели AlphaFold, системы искусственного интеллекта нуждаются в огромных объемах обучающих данных и способны обрабатывать сложные атомные структуры лишь в ограниченной степени. «Они просто теряют силу», — объяснил Чоу из Google. Поскольку кубиты подчиняются законам квантовой физики практически так же, как и электроны, теоретически они могут гораздо лучше моделировать их поведение. Как однажды остроумно заметил Ричард Фейнман, один из отцов теории квантовых вычислений: «Природа не классическая, черт возьми».
Новая датская компания QuNorth этим летом начала получать первые компоненты для Magne — машины на 1 200 кубитов, которую создают Microsoft и один из партнеров. Алам из Microsoft заявил, что это будет «самая мощная машина» из доступных. Magne также станет центральным элементом Innovation District Copenhagen — корпоративного центра, финансируемого датским государством и фондом, управляющим компанией Novo Nordisk A/S, производителем препарата Ozempic. Дания «никогда не станет лидером в области технологий. Им, вероятно, станут США или Китай», — заявил Педер Лундквист, генеральный директор Датского фонда экспорта и инвестиций, который основал QuNorth. «Но мы можем войти в пятерку лидеров».
Согласно отчету Европейского центра международной политической экономики за 2025 год, европейские правительства выделили на развитие квантовых технологий больше средств, чем США. Это «несомненно» та область, в которой Европа может занять лидирующие позиции, считает бывший генеральный директор Nokia, Лундмарк, который сейчас является директором двух финских квантовых стартапов.
С момента появления ChatGPT и возвращения Трампа на пост президента, Европа увлечена идеей технологического суверенитета — расплывчатым термином, который, по сути, означает сокращение зависимости от Америки. Для IQM эта тенденция благоприятно сказывается на бизнесе. Тринадцать из 17 клиентов компании, имеющих его оборудование, находятся в Европе, а первым коммерческим покупателем стал польский суперкомпьютерный центр. Тем не менее Гётц, как и любой другой генеральный директор, пристально следит за рынком США. Пока что единственным американским покупателем IQM является Oak Ridge. (Хамбл говорит, что лаборатория выбрала установку IQM в основном из-за низкого уровня погрешности.) Гётц охарактеризовал решение о выходе на биржу через SPAC как способ повысить узнаваемость своей компании за океаном. «Сам по себе листинг выступает своего рода знаком качества», — сказал он.
Если это сработает. Цены на акции нескольких квантовых компаний, вышедших на биржу через SPAC, подвергались резким колебаниям, поскольку этим компаниям приходится иметь дело с нерешительными трейдерами и настойчивыми шортистами. Вайдт рассказал, что к нему около 15 раз обращались люди с предложением помочь ему выйти на биржу через SPAC, но он отклонил каждое предложение, поскольку, по его словам, они сопровождаются «некоторыми очень раздражающими условиями и странными рисками», в том числе давлением, вынуждающим чрезмерно преувеличивать технический прогресс. Гётц, однако, считает, что SPAC — это лучший способ продолжать привлекать капитал. Defiance Quantum, биржевой фонд, специализирующийся на квантовых компаниях, за последние три года вырос более чем на 200%.
На складе компании в Финляндии, Паси Кивинен, вице-президент по операциям, демонстрировал недавнюю роскошную покупку: совершенно новую, ярко-белую чистую комнату площадью 9 000 квадратных футов для разработки оборудования. За стеклянными стенами техник в полном лабораторном костюме, маске и защитных очках тестирует новую пластину. Это впечатляющее зрелище, но Кивинен запретил фотографировать в чистой комнате, объясняя это тем, что приборы и техническое оборудование уязвимы для промышленного шпионажа. На вопрос, замечал ли он какие-либо признаки попыток кражи секретов его компании, он отвечает загадочно: «Официально — нет. Мы доверяем нашим сотрудникам».
В соседнем помещении Кивинен показал комнату, заполненную гудящими машинами IQM, к которым клиенты получают доступ через Amazon Web Services или собственный облачный сервис IQM. Он проходит мимо нескольких ранних моделей, обладающих вычислительной мощностью от 5 до 20 кубитов. Это пока не музейные экспонаты, и клиенты IQM по-прежнему платят за их использование. «Исследования», — ответ Кивинена. «Как только алгоритм станет лучше — кто знает?».
Добавить комментарий